Игра воровки. Клятва воина [ Авторский сборник] - Джульет Маккенна

Темар схватился рукой за трос и поднял ногу на качающийся борт. Суда бились насмерть, обшивка раскалывалась, канаты скрипели от напряжения, парусина громко хлопала. Но юноша стоял твердо, с мечом на изготовку; его острый как бритва край серебрился сквозь запекшуюся кровь, забившуюся в желобок.

– Кто со мной? – крикнул он.

«Лосось» снова качнулся в разбитый борт «Орла», и щель стала еще уже.

Распаленный кровожадным ревом за своей спиной, Темар прыгнул, вложив все силы в этот прыжок, и упал на четвереньки на дальней палубе, не выпуская из руки меч. Глухие стуки позади него объявили о прибытии горсти матросов с «Орла», жаждущих использовать захваченное оружие.

– Рамсен!

Кто-то из людей Д'Алсеннена опустил топор и уставился на фигуру, перекатываемую туда-сюда качкой.

– Они погибли! – жестко закричал Темар, у него тоже защемило под ложечкой, когда он узнал одно дряблое и белое лицо из павшей команды «Лосося». – Берегитесь!

Враг быстро опомнился от нежданной контратаки, и плотно сбитый отряд, подняв клинки, устремился к корме. Эсквайр взял себя в руки и приготовил меч, чтобы защищаться и нападать, но краем глаза следил за высокой фигурой на баке. Белокурые волосы развевались на ветру. На шее у колдуна ярко блестела золотая цепь. Все свое внимание и мастерство он сконцентрировал на атаке другого корабля.

Топор, сверкнувший в воздухе, метил в голову Темара, но юноша с легкостью блокировал удар, в свою очередь, вынудив противника попятиться. Эсквайр рвался вперед, но так, чтобы не обгонять своих бойцов, рубил и резал, делал финты и парировал, не только для того, чтобы убивать, но и заставить сопротивляющихся постепенно отступать к носу судна.

Он сосредоточил все свои усилия на людях перед собой, полагаясь на матросов сзади и прочную защиту корабельных перил слева. Шаг за шагом Д'Алсеннен и его люди приближались к вражескому колдуну, а он вдруг повернулся к ним с перекошенным от ненависти лицом и, подняв руки, заговорил на незнакомом, лающем языке.

Воздух перед Темаром замерцал и зарябил, лица исказились, словно видимые сквозь плохое стекло. Палуба под ногами внезапно стала неровной и разбитой, будто каменистая дорога. Эсквайр сделал шаг вперед, но настил выскользнул из-под ног, а со всех сторон стало доноситься рычание хищников, нетерпеливое и кровожадное. Волосы у Темара встали дыбом, инстинкт велел ему бежать, сзади он слышал испуганные крики своих людей. Юноша затряс головой в исступленном отрицании и яростно рылся в памяти, пытаясь отыскать охранные заклятия, коим Гуиналь учила его, прежде чем их дружба пошла ко дну.

– Тар райал мин аммель! – выкрикнул он, всего на миг зажмурясь, чтобы собраться с силами и выбросить прикосновения колдуна из своего разума.

Задыхаясь, эсквайр открыл глаза – он снова видел ясно. И матросы за его спиной, казалось, тоже пришли в себя. Темар даже удивился: что за сила заключена в этом полузабытом заклинании?

Крики врага там, на борту «Орла», стали громче, но теперь в них звучал испуг, а не ликование. Глухая дрожь пробежала по палубе – к ногам Темара прикатилось еще одно безжизненное тело. Чтобы не упасть, он отринул жалость и пнул его в сторону. На другом корабле внезапно раздались победные кличи и тормалинские насмешки, пересыпанные непристойностями и проклятиями. Д'Алсеннен оглянулся: несколько одетых в черное захватчиков побросали оружие и полезли обратно через перила, чтобы спастись от какой-то угрозы, которую только они могли видеть; один свалился за борт, исчезнув в мутных водах, когда корабли разошлись и снова с грохотом столкнулись. Солдаты, которые стояли перед Темаром и его людьми, отступили к трапу, ведущему наверх, к баку, готовые теперь скорее защищаться, чем атаковать.

Эсквайр снова посмотрел на вражеского колдуна: ненависть и страх читались на худом морщинистом лице, обращенном к Гуиналь, находившейся сейчас на юте. Защищенная кольцом матросов, она насылала незримую погибель на нападающих. Горсть солдат бросились с криками к ней, но полегли, даже не успев коснуться своими клинками кольца защитников. Колдун угрожающе поднял руку, но палуба вдруг накренилась, лишив его равновесия. Темар и сам вынужден был схватиться за перила, но все же засмеялся, пронзительно и зло.

– Баркас! – Какой-то матрос потормошил Д'Алсеннена за плечо, и эсквайр кивнул с мрачным удовлетворением: вернувшийся экипаж шлюпки перелезал через дальний борт «Орла». Его свежий гнев вылился на захватчиков, подобно освободившемуся ото льда морю, сметая черные фигуры в сторону, как плавающие обломки крушения. Палуба под Темаром снова качнулась, и юноша понял, что почти все кошки отцеплены.

– Нам нужно вернуться на «Орел»! – крикнул он через плечо, и матросы ответили одобрительными возгласами.

Они отступили, медленно, с поднятым оружием, готовые к неожиданному броску врага. Одетые в черное противники шли за ними по палубе, не приближаясь под удар меча, и отпускали насмешливые реплики на своем неразборчивом языке.

– Не обращай внимания. – Темар покачал головой, глядя на моряка, потрясавшего захваченным топором, – он жаждал снова ввязаться в драку.

Эсквайр нащупал за пазухой камзола метательный кинжал. Отступление – это хорошо, но оно было слишком медленным. По мере того как суда корчились в своих канатных путах, то и дело раздавались щелканье и свист рвущейся пеньки, и каждый порыв ветра, дергающий паруса «Орла», опасно натягивал оставшиеся тросы. Темар спрятал в руке кинжал, когда они поравнялись с оставшимися кошками, и с облегчением услышал нетерпеливые крики с «Орла» – им предлагали помощь.

– Приготовьтесь уйти, – скомандовал он, оценивая расстояние и ветер. Удастся ли это сделать?

– Когда? – спросил матрос, стоявший рядом.

– Сейчас! – ответил Темар.

Шагая вперед, он размахнулся и послал блестящий клинок через все судно. Вспыхнув на солнце, серебро вонзилось в грудь колдуна. Его крик остановил отряды на палубе, которые собирались броситься на матросов, энергично карабкавшихся обратно через перила двух кораблей и неспособных защищаться. Пока белокурые головы поворачивались во все стороны, Темар и его люди воспользовались минутой нерешительности, чтобы сбежать на «Орел», где ждущие их люди ножами перерубали последние волокна канатов с целью освобождения судна.

– Поднять паруса! Идем на открытую воду! – проревел капитан Гретист, и матросы полезли на снасти, их руки все еще были липкими, одежда в собственной и чужой крови. На вздымающихся крыльях белой парусины «Орел» двинулся от «Лосося», оставив его дрейфовать во власти ветра и течения, пока темные фигуры воевали с его тросами.